Потом был звон и экран брызнул осколками толстого дымчатого стекла. И все стихло.

Кто-то напряженно расхохотался.

- Поделом... - негромко сказал Карл.

Алан Найман кивнул.

- Этот день не будут помнить сотни лет... - меланхолично проговорил он. - Если все пройдет успешно, эти самые "миллиарды" забудут его через одно-два поколения. Таково уж свойство человеческой натуры.

Мак-Лауд испытующе взглянул на него:

- А если?..

Найман усмехнулся:

- Если же нас постигнет неудача - вышеупомянутых миллиардов вообще не будет.

С минуту они молчали.

- Ты всерьез допускаешь это, Алан? - спросил Мак-Лауд шепотом.

Тот пожал плечами:

- Я допускаю все. Это маловероятно, но вполне возможно. Поэтому мне тоже не нравится поднятая тележурналистами шумиха.

Мак-Лауд вздернул бровь, и Найман уточнил свою мысль:

- Сейчас, когда мы только готовимся предотвратить беду, нас жаждут растерзать в основном сектанты. Если же нас постигнет неудача - в этом желании объединится все человечество...

- Не все ли равно, Алан? Что-то ты уж очень легко отделил нас от человечества. Если мы не добьемся успеха - нам не удастся надолго пережить этот день, пусть даже мы избежим растерзания...

И пока доктор Найман обдумывал его слова, Мак-Лауд потянулся к микрофону.

- Начинаем, - сказал он самым обыкновенным голосом.

Буквально через секунду после этих слов зона F-6 превратилась во всполошенный муравейник.

Впрочем, сходство было кажущимся: каждый знал свои обязанности, и ритм работы, став лихорадочно-напряженным, отнюдь не свелся к хаосу.

- Освободить опасный участок! - неслось из множества мегафонов.

- Повторяем: всем освободить опасный участок!

Эта команда была выполнена с особым энтузиазмом: через несколько секунд вокруг центрального сооружения образовалась пустота.